Сказки старой очаковской дороги

Это будут тоскливые сказки.

Это сейчас из Николаева в Очаков можно доехать по Одесской трассе, и потом повернув налево, в сторону моря, в районе села Пятихатки. По украинским меркам вполне «съедобная» дорога – с ухабами, ямами и трещинами, но в меру. А когда-то, много лет назад, эти города связывала только дорога вдоль берега Бугского лимана, на которую нанизывались села.

Села утопали в виноградниках, беспощадно вырезанных антиалкогольной истерией Горбачева. Ну а жители сел, в перерывах между работой в совсем не бедных совхозах и колхозах подхалтуривали кто как мог: кто винцом да молоком торговал, кто браконьерничал в богатом рыбой лимане, а кто и древности искал.

Потому что это богатейший древностями край. Развалины Ольвии, одного из древнейших античных городов Северного Причерноморья находятся именно здесь, на околице села Парутино. А весь шестидесятикилометровый берег лимана – это сплошь остатки античных поселений и вилл, где до сих пор в земле лежат «еще не открытые нами пока расписанный килик, литая монета и мраморной статуи чья-то рука». Это из стихотворения Сергея Буйских, археолога, поэта и человека, уже давно ставшего в Ольвии легендой.

Я приезжаю сюда уже не первый десяток лет: хотя бы на неделю, хотя бы на пару дней. Вот и сейчас уходит в туман памяти жаркое лето-2016. Уже не в палатке… Зато полузаброшенный сельский дом, графин вина и ломтики ледяной дыни в холодильнике, а на заднем дворе – согретая раскаленным солнцем большая бадья воды, куда для аромата брошены несколько веток полыни и шишек туи. Когда есть такое, то кому он нужен, тот душ?

Казалось бы – все то же, та же жара, тот же лиман, те же развалины, тот же молодняк из экспедиции, с гамом несущийся за пивом после раскопа. Но есть и новое: гнетущее чувство обреченности.

Дорога

Асфальт на старую очаковскую дорогу положили в конце 70-х годов последнего века прошлого тысячелетия. Когда по ней ездили рейсовые автобусы-«пазики», «москвичи» с «жигулям» и наш любимый экспедиционный Газ-51 «Люська».

Сейчас дороги практически нет. ««А что ты думал? Дороги строились в советское время, когда машины везли десять, максимум пятнадцать тонн груза. Какой-нибудь КАМАЗ набирал 10-12 тонн вина, да и сам пять тонн весит. А сейчас набирает сорок тонн, да сам еще десять и эти пятьдесят тонн гонят по дороге, что строились тридцать-сорок лет назад» – так, с краткостью истинного таланта, описал причину «смерти дороги» мой старый парутинский друг Игорь Авраменко. И он прав, дорогу убивает винзавод «Ольвия» и ветропарк «Очаковский». Ветропарк – это 14 стометровых ветрогенераторов Fuhrländer FL 2500, установленных в районе Аджигольской балки. И строятся новые.

Дело, конечно, нужное, но каждый генератор – это сотни и сотни тонн груза (от конструкций до бетона и щебня в фундамент), которые необходимо провезти по измученной старой очаковской дороге. Везут не церемонясь. Сам видел – тягают седельными автопоездами, где вес – от 26 до 51 тонны. Не менее бесцеремонно возят и виноматериалы, 30-тонными автоцистернами. Нет, я не против ветровой энергии или (упаси Боже) вина, но уверен: если не будет найден компромисс между дорожниками и производителями – дороге не жить. Ведь капитально ее не ремонтировали НИКОГДА, а последний «ямочный» ремонт проводился в 2012 году. В августе Николаевский облсовет принял решение – капитального ремонта не будет и в этом году.

Так что утопающих, как обычно, приходится спасать самим утопающим. Села «скидываются» (только в Парутино 100 000 выделил сельсовет и 200 000 холдинг «Агрохим», преемник совхоза) и за эти деньги начинают «латать ямы». Недавно мне сообщили, что такой ремонт, со стороны Николаева, уже начался. Но это не решение проблемы, поскольку такой ремонт «намотается на колеса» первого же десятка автопоездов или больших цистерн.

Хотя «лиха беда начало» и остается только надеяться, что не исполнится прогноз, который я услышал от местных еще в июле: «Два месяца будет идти тендер и только к сентябрю определится, кто будет дорогу делать, а потом разворуют деньги и ничего не будет».

Лиман

Одно из самых ярких воспоминаний юности – как в лохматых 70-х годах прошлого века носило меня в Ольвии купаться ночью, в одиночку, нагишом. Сил было много, ума не очень, вот и заплывал к фарватеру. Пока однажды что-то не толкнуло сзади в плечо. От жизни с внутренним ощущением позора меня спасло только отсутствие плавок и не знаю – обделался я или нет… Потому что толкнула туша дохлой белуги, раза в полтора длиннее меня. Помнится, что к берегу я плыл почему-то очень быстро.

Сейчас рыбы в лимане практически нет: ни судаков, ни лещей, ни тарани, ни рыбца, ни даже тех огромных «каменных» бычков, которых местные с уважением называли «рябые». Остались карасики («сорная рыба» еще два десятка лет назад) да меленькие песчаные бычки, которых и с крючка снимать стыдно.

Лиман умирает из-за фарватера и погрузочно-разгрузочных терминалов. «Их там кучу портов понастраивали» – рассказывали мне местные экс-браконьеры, а ведь для новых терминалов намывают территории, добывая при этом грунт со дна лимана. В результате огромные площади отмелей, на которых нерестилась рыба и нагуливал жир рыбий молодняк (а раньше в лимане таких отмелей было сотни), просто уничтожаются – частью засыпаются, частью углубляются. Ну, и что остается делать малькам, если раньше глубина этих отмелей была до метра и вода прогревалась до 25-28 градусов, а сейчас – метра 4-5, да и температура градусов на десять меньше? Только дохнуть… Вот и стоят в воде покрытые водорослями камни. Местные мне объяснили, что это признак отсутствия рыбы: раньше эти камни объедал малек.

Глубина фарватера – 12 метров, а осадка проходящих в Николаевский порт кораблей – до 10,4 метра. Ломится такая махина, и винтами поднимает всю муть со дна. А муть-то токсичная. Ведь ливневками и канализационными сетями без малого полумиллионного Николаева и окрестностей мало кто озадачивается. А кроме, простите, сливающегося в воду дерьма есть еще и промышленное загрязнение. Один Николаевский глиноземный завод с его шламохранилищем чего стоит.

«Зато с браконьерством справились», ехидно заметил один стаый парутинский экс-браконьер.

Больница

Парутинская больница (ее все так называют) занимает особое место в воспоминаниях «стариков» Ольвийской экспедиции. Скольких из только из археологов она выходила! От тепловых ударов, от алкогольных интоксикаций, от диареи…

А потом грянуло то, что сейчас называют «децентрализацией» и больницу решили подсократить.
Раньше это был филиал терапевтического отделения Очаковской районной больницы, а теперь остался только дневной стационар при врачебной амбулатории. То есть, какой не был бы диагноз (перелом, инфаркт, инсульт) – к 18.00 придется встать и выйти вон. Даже если ты из соседнего села.

Мне рассказали интересный эпизод. Когда было принято решение о ликвидации филиала, в Парутино появились странные люди, которые пытались собрать у сельчан подписи под петицией о передаче здания больницы под развлекательный центр. Оно и понятно – чистый и даже уютный дом в чудесном сливово-миндальном саду, с подводом воды, света и газа. Сам Бог велел, хм, «поразвлекаться». Что было бы в таком случае с 1 990-ми зарегистрированными парутинцами и жителями соседних сел – да кого это интересует?! Я спросил у сельского врача: «Правда?». «Ну, я слышала о таком, – ответила Алла Свиридовна, – но мне они на глаза не попадались. А то я бы ответила!». Да, действительно, ребятам повезло, потому что Алла Свиридовна Блык – это немеряной крутизны «бабушка парутинской медицины» (более 50-ти лет стажа). И когда она «строила» здоровенных парутинских мужиков, то даже моя измученная жизнью поджелудочная железа пыталась встать если не по стойке «Смирно», то уж точно по команде «Равняйсь!».

В общем, от «развлекальщиков» больница отбилась, и, как не странно, все началось возвращаться на круги своя. Парутинский сельсовет каким-то чудом нашел деньги и поднял пяти сотрудникам зарплату на 50%. А шеф холдинга «Агрохим», Валерий Заворотный (которого в Парутино кто с уважением, а кто с раздражением называет «хозяин») выделил две ставки младших медицинских работников (по 2 000 гривен). И круглосуточный стационар, похоже, будет возвращен.

А еще в больнице две машины – Опель (из тех, тимошенковских) и УАЗ. Так что «жизнь, м-да, налаживается», если бы не, смотри выше, дороги. «Были бы дороги, и за тридцать минут мы бы были в Очакове, в отделении», рассказывала мне медсестра. Сейчас это часа два-три, а ночью вообще не проедешь. Вопрос «в пространство», а, может быть, и Владимиру Борисовичу Гройсману: «Стоило ли разрушать систему»?

Древняя Греция.

О Древней Греции и городе Ольвия я бы мог рассказывать часами, но не буду – редактор рассердится. Скажу одно: если раньше Ольвия была картинкой развалин античного города, то сейчас это картинка южной не особо ухоженной степи.

Развалины надо постоянно чистить, постоянно выкашивать траву. Но – «денег нет». И в этом году только мой многолетний опыт позволил мне узнать место, которое всегда называлось раскоп «гимнасий». Когда-то там юноши занимались спортом, а спустя много веков экскурсоводы могли показать: «Вот арена-палестра! Вот, по периметру, остатки помещений для водных процедур! Вот аптека, где когда-то была найдена масса лекифов, маленьких сосудов для масла и лекарств! А вот обложенный камнем колодец!». Сейчас обо всем этом можно только рассказать, потому что ничего не видно. Все заросло травой по пояс.

А что такое степная трава в конце августа? Это порох… Какой-нибудь дурак бросит окурок или решит поиграться «в пожарника» – и все! Степной пожар не остановить. А от жара «посыпятся» все кладки. И красивые развалины превратятся в безобразную кучу обгоревших камней.

В этом году, слава богам светлого Олимпа, пронесло. На городище пронесло. А на некрополе, территории античного кладбища, окружающем Ольвию, таки полыхнуло. Да так, что треск горящей травы и кустарника был слышен за полкилометра. А если бы был ветер? Если бы какой-нибудь пылающий будяк перелетел через балку и приземлился в высушенную траву раскопа? Тогда нам оставалось бы только тосковать по утерянной «жемчужине античных городов Северного Причерноморья».

Но от Ольвии останется хотя бы память. А вот что до живых… Вы, господа, что работают (или создают иллюзию работы) над будущим нашей страны, знайте, что здесь, в селах, нанизанных на нить «старой очаковской дороги»:

Работы нет. «Раньше в Солончаках, в совхозе, работали 620 человек, то сейчас, в пришедшей ему на смену фирме «Агрокон» тридцать два рабочих места» (из рассказа местного жителя).

Домашние хозяйства рушатся. «Если десяток лет назад сельское стадо в Парутино было 310 коров, то сейчас не больше восьмидесяти» (из рассказа другого местного).

Денег нет. «И что, я за «штуку» гривен пойду на виноградник работать? Да я лучше воевать пойду!» (вполне естественный вопрос еще одного моего старого парутинского друга).

Приехали?

Андрей Ганжа

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>