Андрей "Боцман" Союстов
Ольвийское
Пятый македонский легион
Над крышей храма сверкнуло солнце,
Дробясь по лужам ушло в зенит.
И ахнуло с полки лекифа донце,
Вздрогнув от звука шальных копыт.
ПРИПЕВ:
За нами лишь трупы, собачий лай.
В высверке копий слышится звон:
“Ника! Ника! Бей, побеждай!
Наш пятый македонский легион!”
По мостовой, вперёд на Агору -
Пусть тишь взорвется топотом ног!
И помянув богиню Аврору,
Грянет побудку раскатистый рог.
ПРИПЕВ
За нашей спиной - германцы и даки.
Наш путь прихотлив, как шрама рубец.
Мечи наголо, Траяна вояки!
Прости нас за всё, Юпитер-отец...
ПРИПЕВ
Ольвийские башни крепки и суровы,
Но крепче камня наши сердца.
Покуда когорт щиты багровы,
Мы будем стоять здесь до конца!
ПРИПЕВ
Баллада о рабстве
Эвксинского Понта волны ласкают
Чёрный смолёный борт.
Три ряда вёсел триеру толкают
В Ольвийский желанный порт.
Взлетает пена под лопастями
Смуглых, усталых гребцов -
Рабов, усмирённых литыми цепями,
Забывших свободу отцов.
Нубиец - с юга и скиф - с востока
Покорны своей судьбе.
Разные люди, разного срока
Вместе в одной беде.
Ольвийское небо пустынно и серо,
Белеют фундаменты стен.
Навстречу триере идёт галера,
Спешащая в Борисфен.
На ней парус чёрный и женщины в трюме,
Товары и груды монет.
То дар кочевникам обречённый
Шлёт Городской совет.
Рабы-мужчины, невольницы-девы -
Всё ближе борта кораблей.
И раб услышал из чрева галеры
Голос любимой своей.
Рванулся он с места и бросил весло,
Но цепь остудила пыл.
И поняв, что вольным быть не суждено,
Он упал и отчаянно взвыл.
Надсмотрщик - негр, рабский пастух,
Метнулся к нему сквозь сон.
И свист бича, рассекающий воздух,
Последнее, что слышал он.
Так знай, приятель: Рабство вечно!
Любовь не властна над ним!
И коль ты раб, то раб ты навечно...
Лишь смерть покончит с ним!
Ольвия - город камней
Степной полынью несёт со склона,
Жара, и море цветёт опять.
И тень палатки липка и зловонна,
Но где же другую погоду взять?
С утра до заката, целые сутки
Над бровкой раскопа торчат мужики,
И дохнут в Парутино чахлые утки,
Глядя на наши стальные штыки.
В одну одежду мы все одеты.
Не помним ни матери, ни родни.
Серёжи и Кати, Андрюши и Светы
Взрывают кучи античной фигни.
Летят над зачисткой птицы и фразы -
Такие фразы не каждый поймёт...
Всё ниже в землю уходят лазы.
Нас долг археолога глубже зовёт.
Лица опухли, ладони в мозолях.
Не унывай и гляди веселей!
Значит такая нам выпала доля -
Это ведь Ольвия - город камней.
Значит такая нам выпала доля -
Это ведь Ольвия, а не Патрей!
Гимн 25-го ольвийского раскопа
Штаны и палатка вновь отсырели,
Будильник-сука звенит опять.
Похоже, нас здесь снова нагрели,
Нас точно клинит на цифре пять.
Двадцать людей в 25-м раскопе,
Десяток штыков и 15 ножей.
Мы закоптились, словно в окопе,
Да и одеты не лучше бомжей.
Зато наши руки и челюсти быстры,
Гораздо быстрее, чем наши мозги!
Из-под лопат сыплются искры,
Хотя после пьянки не видно ни зги.
Мы наш 25-ый поднимем штыками,
Завалим находками гумус вокруг!
Штыки согнутся - возьмёмся руками
Лопатить землю, пока хватит рук!
Археологическая элегия
Над Тавридой ночною стонут совы и люди,
Напитавшись портвейном, отъезжают к Морфею.
За компанию с ними, припадая на груди,
Шкандыбает усталая белая фея.
Кто вы, дама? Ответьте! След горячки иль бреда?
Нет ответа в ночи, только ветер рыдает.
А над нашей палаткой птичка Ника-победа
Свои крылья и хвост не спеша распускает.
Что нашли мы - не скажем – мы не гордые лорды,
Просто мелочь античную – пару оболов.
И звенят медяки, порождая аккорды,
Над копилкой глубокой наших обломов.
Как-то шаря случайно рукою по бровке,
Натолкнёшься мизинцем на хиосскую вазу.
Ты погладишь её по шершавой головке,
А потом на счастье раскокаешь сразу.
Вот такие мы все археологи - гады,
Ржавой кромкой лопаты науку рожаем.
Мы любому кусочку керамики рады,
Правда, на хуй она нам мы сами не знаем…
Эй, восстаньте герои из курганов былинных!
Отряхните свои костяные скелеты!
Мы очистим вас быстро от грязи и глины,
А потом черепа разберём на портреты.
Скифы, греки, этруски и прочие твари,
Хватит подло скрываться под сырою землёю.
Нам всего-то и нужно каждой твари по паре,
Т.е. тёплого тела ночною порою.
Курган
Древний курган хранит
Шалый грохот копыт,
Дым горящих степей,
Высверк булатных мечей.
Тот, кто здесь спит устал.
Кто он, скиф или галл?
Стёрлось имя в веках,
Нам оставив лишь прах.
Спи, усталый герой.
Спит твой конь боевой.
Ржа разъедает клинок,
Сталь обращая в песок.
Над курганом - ковыль.
Века для него, что пыль.
Окрест пустынна земля.
Никто не ходит. Лишь я
Безлунной ночью приду,
Ухом к земле припаду:
Древний курган не спит,
Древний курган хранит...
Скифское
Раскалённое время
Ножны путали стремя,
Ржали бешено кони.
Раскалённое время
Мы черпали с ладони.
И от крови пшеница
Поднималась сырая.
Солнце билось, как птица,
На закате сгорая.
Вспыхнув золотом пыли
По накатанной глине,
Мы свободу растили
На ветрах и полыни.
Где по степи носило
Нас от края до края,
Я сверкну над Россией,
Пролетая, сгорая.
Или в грохоте боя
Рухну, срезанный влёт,
Если острой стрелою
Горло навылет прошьёт.
Если полночь раскрашу,
Брызнув кровью на стремя,
Поднесите мне в чаше
Раскалённое время!
Выбор Чингис-Хана
Садилась ночь над утомлённой степью
Арканом, что рука монгола мечет.
Свистел над головою ветер плетью,
И распластал на стяге крылья кречет.
Плясал огонь на скулах у сидящих,
В молчаньи окруживших дастархан.
И первым слово взял по праву старших
Сам Темучин - владыка Чингис-Хан:
“Внемлите мне, о сыновья и внуки!
Я стар уже - пора искать замену.
Пусть боги мне подскажут: чьи же руки
Мой примут меч и поведут тумены?
Ответьте мне, что в мире слаще мёда,
Дороже злата для мужчины будет?
Что искупает трудности похода?
Что в тихом человеке зверя будит?”
-Ночь с женщиной! - ответил хану старший.
-Клинок дамасский! – с ходу выдал средний.
-Кровь недруга на сабле! - крикнул младший.
Ошиблись все. Остался внук последний.
Он в войске хана был нукером храбрым.
Вперёд шагнул, кивок отвесив только.
И с ханом говорил, как равный с равным,
И речь его была рычаньем волка:
“Чингис, мы оба знаем эту сладость -
Ей меры нет ни в злате, ни в вине,
Когда, убив врага, двойная радость -
Потом забрать жену его себе!”
И Темучин свои расправил брови:
“Вот перед нами избранный - Бату!
Он истый сын степной бурлящей крови!
Он дальше сможет повести Орду.
Пускай в колчанах наших смерть гнездится.
Пусть кони наши злы, быстры и резвы.
А гривы их пожаром будут литься,
А тетивой на луках - вражьи нервы!
Нет слаще ничего чужого горя!
В бою клинок меча дороже злата!
Мы до последнего с тобой домчимся моря!
Да не настигнет нас с небес расплата...”
Суровое-нордическое
Посвящается В., одолжившему автору
гривну на кофе
Варяжский напев
Эй, варяги, Эгей, бродяги!
Далеко ль ходили,
Далеко ль ходили?
Много ли видали?
Мы ходили за три моря,
Рыбку там ловили,
Рыбку там ловили,
Корабли топили.
Эй, варяги! Эгей, бродяги!
Где же вы бывали,
Где же вы бывали?
Якоря бросали?
В Константина город славный
Мы заплывали,
Мы заплывали,
Стены там сжигали.
Эй, варяги! Эгей, бродяги!
Много ль вы добыли,
Много ль вы добыли?
Купчишек полонили?
Базилевса флот спалили,
На Босфор гуляли,
На Босфор гуляли.
Девок, да злато имали.
Эй, варяги! Эгей, бродяги!
Много ль вас вернулось,
Много ль вас вернулось
В край родной обратно?
Было нас две сотни воев,
Но в огне пожарищ,
Но в огне пожарищ
Нас осталось двадцать...
Эй, варяги! Эгей, бродяги!
Стоило ли пенить,
Стоило ли пенить
Море ради денег?
Нас вела не жадность наша.
И не жажда крови,
И не жажда крови -
Позвала нас слава!
Ушкуйники
Та ночь началась нетерпеньем тягучим,
Тяжёлым хрипением снега,
И месяц летал на клубящихся тучах,
И льды колотила Онега.
И, словно напившись прадедовской браги,
Напяливши ночь на плечи,
Сходились лесов вековые ватаги
На злое весеннее вече.
Я в полночь рванул дощатую дверцу, -
Ударило духом хвои.
Распалось моё ошалевшее сердце,
И стало нас снова - двое.
И ты, мой товарищ, ватажник калёный,
И я, чернобровый гуслярник;
А нас приволок сюда парус смолёный,
А мы - новгородские парни.
И нам колобродить по топям, порогам,
По дебрям, болотам и тинам;
И нам прорубать бердышами дорогу
Да путь новгородским пятинам,
Да строить по берегу сёла и веси,
Да ладить, рубить городища,
Да гаркать на стругах залётные песни
И вёрст пересчитывать тыщи;
Да ставить кресты-голубцы на могилах,
И рваться по крови и горю,
Да вынесть вконец свою ражую силу
В холодное Белое море.
Чтоб там, на просторе льдистом и стылом
Встретить искру рассвета,
Чтоб солнце-Ярило взошло над могилой,
Тех, кто увидел край света...
Египетский цикл
Египет
Туда, на знойный юг, к волнам священным Нила,
В страну чудес,
Где туча - мать дождей, ни разу не затмила
Красы небес.
Куда ни бросишь взор - там бурые барханы,
Песок скрипит.
И тенью прошлого застыли великаны -
Ряд пирамид.
Великий Сфинкс! Эзоповский хранитель
Предвечных дум,
Ты каменной улыбкой, бесстрастный искуситель,
Смущаешь ум.
Ты к нам посланец из времени иного,
Твой мудрый взор
Поверх толпы людской, за грань всего земного
Глядит в упор.
Там финиковых пальм раскинулся широко
Прозрачный лес.
Под сенью их лежит разбитый, одиноко,
Второй Рамзес.
Там в штольнях жёлтых гор, в гробу своём, нетленный
Спит фараон,
И сонм богов блюдёт Властителя Вселенной
Глубокий сон.
Уныло в Нила зеркало любуется Мемнона
Колосс немой -
Лицо Аменхотепа в сиянии Амона,
Как лик святой.
Светило скарабеем у горизонта село
В кораблик Ра,
А тронные фигуры из скал Абу-Симбела
Всё ждут утра.
Там прошлое царит! Всё вечностью седою
Полно кругом, -
И храмы, и дворцы, и скалы над водою
Гласят о том.
Туда стремлюсь и я с восторженной мечтою:
Карнак, Луксор
В сиянье Амон-Ра за дымкой золотою
Влекут мой взор.
Египетский торговец
Иероглиф и папирус!
Саркофаги - самовывоз!
Налетай, не скупись -
Покупай клинопись!
Иероглиф
Шорох - осыпается бархан над головой.
Я погребён в пустыне. Я мёртвый живой.
Я словно морок в тягучем полусне,
Я просто иероглиф на каменной стене -
Забытый и заброшенный, отринутый навек,
Факсимиле из прошлого - твой росчерк, человек.
Я - порожденье Тота, священный амулет.
Я - Око фараона, раба в оковах бред.
Я - шрам от ассегая на шее у врага,
Я - сгусток чёрной крови, я - трубный рёв слона.
Я - плач шакала ночью, тоскливый вой собак.
Я - песня бедуина, верблюда мерный шаг.
Меня съедает время. Мой истекает срок.
Я - гость средь живущих. Я слеп и одинок.
Лишь тени былых царств являются во сне,
И я им улыбаюсь, распятый на стене.
Сфинкс
Я видел всё. Я фараонов
Качал на руках.
Сколь минуло народов
Помнит только Аллах.
На моём каменном лице -
Следы росчерком полос.
Я фраза с точкой на конце.
Я пёс цепной, пустынный пёс!
ПРИПЕВ:
Я - бесконечность.
Я - мистер “Икс”.
Я - вечность.
Я - Сфинкс.
Я вам начало.
Я ваш конец.
Я перебой
В стуке ваших сердец.
Эй вы, людишки, там внизу!
Взгляните на меня.
Я ненавижу суету
Среди белого дня.
Я здесь в песках лежу
Уже пять тысяч лет.
Но не забыл, что сторожу,
И вам я дам совет.
ПРИПЕВ
Поверьте старому зверю,
Чью шкуру стёрли века.
Не плачьте о потере -
Ведь жизнь так коротка.
Что толку в слёзах,
Когда пустыня вокруг?
Вы просто тонете в грёзах,
А поможет только друг.
ПРИПЕВ
Друг – не мираж, он – реальность...
Пусть в песках горячо,
Но он простит фамильярность
И подставит плечо.
Он дорогу покажет,
Он поможет дойти.
Он с улыбкой подскажет,
Что всё впереди, впереди…
Пять тысяч лет пути!
ПРИПЕВ
Кочевник
Жизнь бедуина - не сахар на блюде:
Всё время в седле верхом на верблюде.
Я в чём-то кочевник - задница голая,
Потому, что жизнь у меня БЕДУЁВАЯ.
Море
-Я вернусь.
-А на фига?..
-Да люблю я тебя!
Боцман и Море
Возвращение к морю
Я возвращаюсь к тебе, море,
К твоим волнам, к твоим штормам.
Жизнь на земле - сплошное горе:
Убогость с грязью пополам.
А я устал от этой пыли -
Грязь намозолила глаза.
А я хочу, чтоб ветры выли,
И в клочья рвали паруса!
Попутный ветер - дар ленивым,
А мне бы шквал и ураган.
Я стосковался по игривым
Волнам, танцующим канкан.
Я на коленях на причале -
Волна пощёчиной в лицо.
Я утоплю здесь все печали,
Метнув в волну с руки кольцо.
Нет, не удержат меня на мели
Ни долг, ни хата, ни семья.
Я им скажу: “Что, суки, съели?!”
И расклепаю якоря!
С утра отчалив от причала
Под скрежет мачт, под свист ветров,
Я начинаю жизнь сначала -
Хватило б дней и парусов!..
В крутом бакштаге накренившись,
Фрегат к волне прильнул бортом.
Стою хмельной, в штурвал вцепившись.
Я - блудный сын вернулся в дом.
Отходная
Быть может, чуть попозже,
Бывает и пораньше -
В контракте не указан срок, и это ни к чему;
Нас тяготит земля
Балластом грубой фальши.
Мы рвёмся со швартовых - дорогу кораблю!
Разлуку мы оставим
На паперти причала.
Буксир, прими конец! И - к чёрту якоря!
А боцманская дудка,
Как музыка начала,
Сыграет нам побудку на баке корабля.
Три бочки рома в трюме -
Ценнейший груз попутный.
Надраены борта, обтянут такелаж.
Нам маяком мигнёт
Наш городок распутный,
Прервав на время рейса наш сексуальный стаж.
Рокочущий прибой
Остался за кормою.
Там, впереди по курсу, открытый океан.
Зачем уходят в море?
Уходят за мечтою.
Нас ветер странствий гонит
Вперёд, как ураган.
Быть может, чуть попозже,
Бывает и пораньше -
В контракте не указан срок, и это ни к чему;
Нас тяготит земля
Балластом грубой фальши.
Мы рвёмся со швартовых - дорогу кораблю!
Разное
Дж.Р.Р.Толкиену
Пусть знает гном и любой эльфинит –
Как его там не кличут:
«Древнее золото редко блестит!..» –
Просто его быстро нычут.
Назгулы
Граница между чёрным и белым призрачна -
Порок от Пророка отличается
Только ОДНОЙ буквой.
Автор.
Кто мы, тёмной тропой летящие в ночь?
Кто мы, в саван завёрнутые до бровей?
Всякий, увидевший нас, уносится прочь,
Корчась в испуге от топота наших коней!
Назгулы! - и ужас взрывает сердца.
Назгулы! – девятка чёрных мечей.
Назгулы! - и череп вместо лица
Вам ухмыльнётся щербатой улыбкой своей.
Кто мы? Мы мёртвые кости из братских могил.
Кто мы? Мы те, кто смеётся смерти в лицо.
Если из чаши забвения ты каплю отпил,
Значит, приятель, на палец получишь кольцо!
Назгулы! - и ужас взрывает сердца.
Назгулы! - девятка чёрных мечей.
Назгулы! - и череп вместо лица
Вам ухмыльнётся щербатой улыбкой своей.
Кто мы? Мы древности немощь и ярая явь.
Кто мы? Мы тени и совесть сошедших во мрак.
Мы – десница Мордора, Судьбы злобный нрав,
Гончие по следу крови – да будет так!
Назгулы! - и ужас взрывает сердца.
Назгулы! - девятка чёрных мечей.
Назгулы! - и череп вместо лица
Вам ухмыльнётся щербатой улыбкой своей.
Кто мы? Мы давящий сумрак могильной плиты.
Кто мы? Мы те, кто стоит у тебя за спиной.
Если однажды в святые запишешься ты,
Значит, ответишь за нимб ты нам головой!..
Назгулы! - и ужас взрывает сердца.
Назгулы! - девятка чёрных мечей.
Назгулы! - и череп вместо лица
Вам ухмыльнётся щербатой улыбкой своей.
Крушение
Одному бывшему товарищу.
Щепясь набором из трещащих досок,
Фрегат дал течь и повалился на бок.
От гордых мачт обломки рухнули вниз,
Как тот горшок, что покинул карниз...
И что обидно, ведь не шторм и гроза,
Не мель, не камни терзали его паруса.
На море ноль волненья - попросту штиль,
Всему причиной стала банальная гниль.
Одна доска сгнила - другие целы,
Что не меняет вовсе правил нашей игры.
Коль в трюме гейзер из пробоины бьёт,
Всё остальное просто не вносится в счёт!..
Я - первый...
По прейскуранту риска -
До плахи два шага.
Я знал: расплата близко.
Я видел лик врага.
Я преступал законы,
Я выбрал испытанье.
Я грудью рвал препоны,
Забыв о наказаньи.
В моём порыве: лихость
И хруст костей в безумьи.
“Мой бог, какая дикость!”, -
Воскликнут мои судьи.
Роняя кожи клочья,
И обжигая нервы,
Спешу изо всей мочи я
Пробиться в число первых.
И вот, топча отставших,
У кладбища ворот
Среди других бежавших -
Я - первый...
ИДИОТ.
Точка
Обойма входит в паз -
Щелчок на слове “раз”.
Виском на счёте “два”
Набухла голова.
Упёрлось дуло в кость.
Вскипает тихо злость.
“Три” - трогая курок,
От пота палец взмок.
Дрожит у уха мочка.
Выстрел.
Точка.
Дуэль
Фехтование – это искусство, а не ссора между простолюдинами.
Если настоящий джентльмен вынужден убить, то сделает
это самым безупречным образом в защиту
своей чести и достоинства.
Дон Хайме д’Астарлоа
Милорд, какой прекрасный день сегодня для дуэли!
Как нежно свищут соловьи, мой бог, какие трели!
Надеюсь, в духе вы? Надеюсь, всё отлично?
Ну, что же, к делу, сэр. Я вас прикончу лично!
В позицию, ангард! Укол ваш - мимо цели!
Я никогда вам не прощу, что вы меня задели.
Вот это развлеченье! А то на пару лье
Не сыщешь здесь красоток, да в кружевном белье...
Ого! Вот это выпад! Поистине, он храбрый.
(Мне было б трудно повторить такое даже шваброй!)
Кто вас учил манерам? Что значат эти пасы?
Ах, это вы в атаке? Вот это выкрутасы!..
Какая фланконада! Как мельтешат клинки!
Ну-у... Это моветон - скатиться на плевки.
Мы всё же не верблюды, покамест мы - дворяне.
Извольте быть приличным в этом балагане.
Ну ладно, хватит цирка! Я отпускаю вас.
Считайте, вашу жизнь я вам сегодня спас.
Какой прекрасный день сегодня для дуэли.
Да, кстати, сударь, вы сегодня что-то ели?
Ах, сыты вы? Тогда - мерси, позвольте распрощаться.
Адью, месье, и лучше б вам со мною не встречаться!..
...ЗРЯ Я ПОДСТАВИЛ СПИНУ !.. Клинок прочнее кожи.
Понятье чести не в чести у нашей молодёжи...
Халява-блюз
Я так люблю, когда задаром, когда не надо платить,
Когда, карман не напрягая, можно есть и можно пить,
Когда живёшь себе в охотку, налегке, не дуя в ус,
И напеваешь между делом на ходу: “Халява-блюз”.
ХАЛЯВА-БЛЮЗ!
Куда б не ехал ты: в Марокко, в Аргентину, в Стамбул -
Вам каждый встречный перец скажет: ”Халява лайф - это cool”.
Не стоит в этом сомневаться, и трёхлетний бутуз,
Найдя лопатник под забором, подпоёт этот блюз.
ХАЛЯВА-БЛЮЗ!
И ты плывёшь по жизни в кайфе, так что просто - заебись,
Пока с небес не грянет в ухо: “Всё, халявщик, обломись!”
И исчерпав лимит везенья, так, что не хватит на укус,
Ты ностальгически нажрёшься и споёшь: “Халява-блюз”.
ХАЛЯВА-БЛЮЗ!
Хандра
Не кладётся мне и не ложится,
Да ещё и с утра не стоит.
В организме моём мне не можется,
Это значит, что тело хандрит.
Крым
Крым. Бутылка молдаванского разлива,
Море, солнце, горы и табачный дым.
Особь женская в упор глядит игриво.
Стоны ночью из палатки.
Это Крым.
Учитель истории
Учение - это солнечный свет,
А история - просто класс.
Любите, детки, мой предмет,
Не то я буду ЛЮБИТЬ вас!..
Об оборотистых выражениях
Внушает уважение
Извечное стремление
Кого-нибудь куда-нибудь послать.
Как исстари глаголится:
"И на три буквы молятся!",
И часто поминают "твою мать".
В таком весёлом ракурсе
Словами "вот те на-куси!"
Симпатии вмиг можно проявить.
Ведь смачность выражения
Усилит точку зрения,
Отчёркивая красным смысла нить.
Греческие мифы
Данаю прятал папа в башне от богов,
Чтоб дочка сгоряча не наломала дров.
Но Зевс - мужик не промах, такие, блин, дела.
В оконце шасть микробом и - Даная понесла...
Греческие мифы через мели-рифы
Тусовкой аргонавтов к нам из книг плывут.
Если вас заели скучные недели –
Открывайте сказочку – вам готов приют.
Весёлый бич Геракл – на подвиги мастак,
Прославленный атлет и выпить не дурак.
Но подвигом другим он покорил сердца,
Придумав смыв в сортире у Авгия-царя.
Греческие мифы через мели-рифы
Тусовкой аргонавтов к нам из книг плывут.
Если вас заели скучные недели –
Открывайте сказочку – вам готов приют.
Можно, на худой конец, вспомнить Одиссея.
Что творил мерзавец, даже не краснея!.. –
Впарить Трое лошадь сможет и дурак,
А тут ведь деревянную, вот в чём самый смак!
Греческие мифы через мели-рифы
Тусовкой аргонавтов к нам из книг плывут.
Если вас заели скучные недели –
Открывайте сказочку – вам готов приют.
Догадка
Луною нимб желтел
над садиком Эдема,
Но дала сбой
библейская система:
Адам в ту ночь был,
видно, пьян,
Коль мы пошли
от обезьян?..